Патрик Белсер

5 декабря 2014 года вышел в свет Доклад Международной организации труда (МОТ) о заработной плате в мире[1], публикуемый каждые два года. Доклад озаглавлен «Заработная плата и неравенство доходов» и, как обычно, разделен на три части. Первая часть анализирует эволюцию реальной заработной платы во всем мире. Вторая изучает связь между заработной платой и неравенством доходов на семью, а также исследует разницу в оплате труда определенных групп населения: мужчин и женщин, мигрантов и граждан, работников официальной и теневой экономики. Последняя часть предлагает читателю поразмыслить о надлежащей ответной политике. Цель данной статьи, таким образом, осветить и обсудить некоторые из наиболее важных выводов этого доклада. 

Тенденции заработной платы: неменяющаяся заработная плата в странах с развитой экономикой, рост зарплаты в странах с переходной экономикой
В самое последнее время рост заработной платы обеспечивался почти исключительно странами с переходной и развивающейся экономиками, где повышение реальной заработной платы – порой очень динамичное – отмечается с 2007 года. До финансового кризиса средняя реальная заработная плата в экономически развитых странах увеличивалась, в среднем, на 1 процент в год, тогда как общемировой рост составлял около 3 процентов. В последние годы эти цифры изменились: рост заработной платы в экономически развитых странах находится практически на нуле, а зарплата в мире увеличивается на 2 процента. Если убрать из общего уравнения Китай, общемировой рост заработной платы просто сократился наполовину (см. Рис. 1).

Кристина Ансельманн

Хаген М. Крэмер

Различные исследования последних лет показали, что распределение доходов среди верхушки их получателей оказывает значительное влияние на общий уровень неравенства доходов в целом ряде стран – и особенно в некоторых англоязычных странах. Например, если в США доля доходов верхушки – десятого дециля (верхние 10%) получателей доходов – сократилась с 46,3% в 1932-м до 32,7% в 1943-м и оставалась приблизительно на том же уровне последующие десятилетия, то затем мы наблюдаем обратную тенденцию – с 32,7% в 1981-м она поднялась до 46,3% в 2010-м.[1] В Германии в целом мы наблюдаем ту же тенденцию, что и будет продемонстрировано ниже. Кроме того, в США и Германии наблюдаются и другие схожие тенденции в процессе формирования доходов верхушки. Здесь, в частности, следует выделить доходы топ-менеджеров, притом, что в статистических отчетах их доход классифицируется, как трудовой. Именно эта группа в верхушке получателей дохода постоянно растет в процентном соотношении. Практика выплат огромных сумм для вознаграждения членов совета директоров корпораций и некоторых финансовых специалистов привела к возникновению такого феномена, как работающий богатый. По крайней мере, в США, эта группа «превысила количество рантье, стригущих купоны»».

Фридерике Шпикер

Франк Хоффер

Когда Махатму Ганди спросили, что он думает о западной цивилизации, то он ответил: «Думаю, что это была бы хорошая идея».

После страшной экономической депрессии и очередной разрушительной войны Европа, наконец, последовала совету Ганди и, после столетий антагонизма, войн и политики по принципу «пусти соседа по миру», все-таки, пришла к идее о сотрудничестве и интеграции. Реинтеграция в Европу пост-нацистской Германии; присоединение к демократической Европе стран, находившихся ранее под властью диктаторских режимов (Португалия, Испания, Греция); падение «железного занавеса», разделявшего восточную и западную Европу – таковы основные вехи комплексного процесса интеграции, базирующегося на политической воле, сотрудничестве и регулировании рынка. Однако только после идеологического сдвига в общественном мнении, произошедшего в 80-90х годах, в Европе стали господствовать идеи, суть которых сводится к тому, что наилучшей формой сотрудничества является жесткая конкуренция и рыночный либерализм. Тем не менее, политика дерегуляции, общий рынок и единая валюта привели не к обещанному процветанию, а к падению доли заработной платы и большему неравенству в доходах.

Frank Hoffer[1]

В течение последних нескольких десятилетий выгоды от повышения производительности труда в большинстве стран не распределялись честно. Возникший в результате этого рост неравенства стал одной из глубинных причин кризиса. Политика жесткой экономии и дальнейшие агрессивные сокращения заработной платы в настоящее время еще более усугубляют проблему. Поскольку рост оплаты труда постоянно плетется в хвосте долгосрочного роста производительности, правительствам необходимо действовать, чтобы вернуть экономику на путь более сбалансированного роста. Прибыль, получаемая за счет монополизации экономического выигрыша от повышения производительности труда и лишения трудящихся соответствующего прироста заработной платы, должна облагаться специальным налогом. Такой «налог равноправного распределения» (T4E) обеспечил бы честную конкуренцию и устранил бы возможность извлечения максимальной прибыли посредством занижения заработной платы.

Рост производительности, приносящий пользу всем
Для обеспечения равноправного и устойчивого роста выигрыш от повышения производительности труда должен делиться между капиталом и трудом. Чтобы это происходило, необходимо, чтобы рост реальной заработной платы хотя бы соответствовал долгосрочному росту производительности труда. Так как центральные банки устанавливают некий целевой уровень инфляции, номинальный рост заработной платы, таким образом, должен равняться сумме национального роста производительности труда и целевого уровня инфляции Центробанка. Вследствие такой сбалансированной нормы оплаты труда, возросшая продуктивность будет поглощаться более высоким совокупным спросом, возникающим в результате одновременного повышения заработной платы и прибыли. Отставание роста заработной платы от роста производительности труда ведет либо к дефляции, как это наблюдается в Японии, либо к агрессивной стратегии достижения профицита во внешней торговле, как в Германии, либо – если цены оказываются твердыми – к снижению реальных зарплат, совокупного спроса, объемов производства и уровня занятости. Ввиду того, что рынки не сумели обеспечить такого сбалансированного роста заработной платы, необходимо политическое вмешательство, чтобы остановить это макроэкономически нежелательное сдерживание роста оплаты труда. Во многих странах сдерживание роста зарплат достигалось посредством ослабления системы коллективных переговоров, беспрецедентного распространения неустойчивых форм занятости и создания крупных незащищенных секторов с низкой оплатой труда.

Патрик Белсер

Средние уровни заработной платы в мире

Мировой финансовый кризис привел к существенным негативным последствиям для рынков труда во многих регионах мира. Наиболее значительным было его воздействие на статистику занятости. Однако Доклад МОТ: Заработная плата в мире, 2012/2013, озаглавленный «Заработная плата и равноправный рост», показывает, что ослабление процесса восстановления мировой экономики, отмечавшееся в течение двух лет после 2010 года, нашло отражение и в средних уровнях заработной платы. В группе промышленно развитых стран реальная (то есть, с поправкой на инфляцию) средняя заработная плата в 2011 году снизилась на -0,5%; впервые отрицательное значение ее роста было зафиксировано в 2008 году. Предварительные расчеты, опирающиеся на поквартальные данные для 30 стран, показывают, что рост средней заработной платы в этой группе стран в 2012 году составил около нуля.

Это контрастирует с ситуацией в регионах c переходной и развивающейся экономикой, где цифры роста как ВВП, так и реальной заработной платы оставались, в общем, положительными. Глядя на мир в целом, доклад указывает, что в 2010 году средняя реальная заработная плата выросла на 2,1%, а в 2011 ее рост снизился до 1,2%. Но уберите из этого уравнения Китай, и ситуация окажется лишь вполовину столь же впечатляющей, даже в развивающихся странах. Следует отметить, что сейчас еще слишком рано делать даже предварительные прогнозы по ситуации с зарплатой в мире в 2012 году, поскольку лишь очень немногие из стран с переходной и развивающейся экономикой ведут поквартальную статистику по зарплате, а годовые данные по зарплате часто публикуются спустя более чем 6 месяцев после окончания соответствующего года.

Ёзлем Онаран

Одновременное повышение доли прибыли на 1 процентный пункт в крупных промышленно развитых и развивающихся странах ведет к сокращению мирового ВВП на 0,36%

Резкое снижение доли заработной платы в ВВП как в промышленно развитом, так и в развивающемся мире в эпоху неолиберализма, начавшуюся с конца 1980-х годов, сопровождалось снижением темпов роста мировой экономики в целом и экономики многих отдельных стран. Главенствующая экономическая теория продолжает направлять политику в сторону дальнейшего сдерживания роста заработной платы в сочетании с жесткой экономией как главного рецепта для выхода из Великой Рецессии. В нашем недавнем докладе, подготовленном для Международной организации труда (Onaran and Galanis, 2012), мы показываем тот порочный круг, который образуется в результате подобной «гонки ко дну». Главной ошибкой этой теории является то, что она рассматривает заработную плату как затратную статью. Однако заработная плата играет двойную роль, оказывая влияние не только на уровень затрат, но и на уровень спроса. Мы работаем с пост-кейнсианской/пост-калецкианской моделью, которая учитывает эту двойную роль.

Ларс Ванде Кейбус

Многим странам Европы (Ирландии, Португалии, Венгрии и др.) Еврокомиссия в сотрудничестве с МВФ и Европейским Центробанком навязывает сейчас политику, сочетающую слепые меры экономии, приватизацию и сокращение заработной платы. После принятия пресловутого пакета «Шести законодательных документов по экономическому управлению» стало совершенно ясно, что подобная политика станет отныне основным методом экономического управления по всей Европе. «Пакет шести документов» определяет саму структуру управления, в которой Еврокомиссии предоставляется роль бюджетного надсмотрщика и карателя. Еврокомиссия может автоматически наказывать отдельные страны ЕС, не следующие рекомендациям относительно корректировки «чрезмерного бюджетного дефицита». Рекомендации при этом могут варьироваться от регуляции выплат в госсекторе, пенсионной системы, системы индексации и пособий по безработице - до навязывания определенных приватизационных схем. Кроме того, данный «пакет шести документов» создает и новую систему «макроэкономического надзора». Пользуясь таблицей десяти индикаторов основных источников макроэкономического дисбаланса, Еврокомиссия определяет, страдает ли конкретное государство от чрезмерного дисбаланса. Затем комиссия может предоставить рекомендации, и если им не следуют должным образом, то могут быть введены санкции. Подобная стратегия, в конечном счете, приведет к девальвации заработной платы.

Не обладая возможностью девальвировать валюту, Еврокомиссия проталкивает, следовательно, стратегию девальвации заработной платы. Данная стратегия в корне неправильна и глупа по целому ряду экономических и социальных причин. Однако я хотел бы сконцентрировать внимание на стратегиях противодействия этой политике.

Ли Чангун

За прошедшее десятилетие условия труда в Южной Корее характеризовались быстрым ростом нестандартной занятости и рабочих мест с низкой оплатой труда. Оба фактора способствовали углублению неравенства. В марте 2011 года из 17 миллионов работников, занятых в экономике страны, 48,5% были работниками с нестандартной занятостью, а доля рабочих мест с низкими зарплатами (менее 2/3 от средней зарплаты по экономике) по данным МОТ составляла 28% (4,79 миллионов). В 2001 году этот показатель равнялся 23%. Неудивительно, что большинство низкооплачиваемых работников — это работники с нестандартной занятостью. Почти половина таких работников попадает в ловушку низких зарплат. В 2011 году работникам с нестандартной занятостью платили в среднем на 52,8% меньше, чем постоянным работникам. Децильные коэффициенты зарплат также понизились. Так, соотношение D9/D1 [D9 — девятый дециль, D1 — первый дециль] выросло с 4,81 в 2001 году до 5,49 в 2011 году. Поэтому нет ничего удивительного в том, что вопрос о минимальной заработной плате в Корее в последние годы находится в центре внимания.

Достигло ли введение минимальной заработной платы своих задач?

Закон о минимальной оплате труда был принят в 1988 году и с 2000 года распространяется на все категории работников, кроме занятых в семейном бизнесе членов семей, домашних работников и моряков. Закон предусматривает единый минимальный уровень оплаты труда для всей страны. Для сотрудников охранных агентств и других нерегулярных работников действует коэффициент 90%. Минимальная зарплата ежегодно индексируется.

Паулу Эдуарду де Андраде Балтар

До недавнего времени 21-й век был благосклонен к большинству бразильцев. Уровень формальной занятости и минимальной заработной платы вырос, покупательная способность работников со средней зарплатой восстановилась, уровень официальной безработицы снизился, запрещен нелегальный заёмный труд. Вырос средний доход населения, снизился уровень бедности. Положительные макроэкономические изменения, прогрессивная политика правительства и улучшение результатов коллективных переговоров, - все это сыграло свою роль.[1]

Восстановление покупательной способности
За два президентских срока Луиса Игнасио Лула да Силва («Лула») разница в доходах в Бразилии в соответствии с коэффициентом Джини ненамного сократилась с 0,58 в 2002 году до 0,55 в 2008. Гораздо более значительным является изменение в структуре рынка труда, очень позитивно повлиявшее на снижение уровня бедности. Число живущих в условиях бедности сократилось до 41,5 млн человек в 2008 году (с 34,3 % до 21,9 % от всего населения страны). Число лиц, живущих за чертой бедности, сократилось с 26,1 млн человек в 2003 году до 13,9 млн человек в 2008 году (с 14,6 % до 7,3 %).

Давид Эспина

Анамари Линарес

Оскар Эстрада

Меняющийся политический контекст

Кубинская экономика уникальна во многих отношениях. Ее исключительность состоит, главным образом, в упорном строительстве социализма в большом неолиберальном глобализированном мире. Распад социалистического блока, на который приходилось более 80% внешней торговли страны, серьезно ударил по Кубе. Со времен кризиса 90-х годов, спровоцированного внутренними структурными проблемами и коллапсом европейского социализма, кубинская экономика постоянно находилась в бедственном положении. Низшая точка кризиса была достигнута в 1993 году, когда ВВП был почти на 35% ниже, чем в 1989 году. Последующие данные демонстрировали заметное восстановление основных макроэкономических показателей. Однако статистика последних пяти лет говорит об истощенности экономической модели.

Сочетание внешних факторов (мировые кризисы, природные катаклизмы и американская экономическая блокада) и внутренних структурных проблем, ставших результатом незавершенных реформ, начатых в 1990-е годы, привело к созданию нездоровой экономики. Характерными симптомами нынешней ситуации являются: неустойчивый налоговый дефицит (6,7% ВВП в 2008 году и 4,8% ВВП в 2009), постоянный дефицит торгового баланса, особенно в товарном секторе, так как экспорт профессиональных услуг помогает сохранить некоторое равновесие, масштабные выплаты иностранным кредиторам и инвесторам, зарплаты на государственных предприятиях, которые не стимулируют производительность труда. Из-за низкой покупательной способности заработная плата не способствует росту производительности. Это происходит и из-за равного распределения многих товаров и услуг (не только в области медицины, образования и обеспечения продовольствием), государственной политики полной занятости и нежелательных, но при этом растущих нетрудовых доходов. Эти факторы особенно значимы в условиях отсутствия любых больших или средних частных предприятий. Также важно отметить, что в общественном секторе (включая государственные предприятия) занято 83,8% официальной рабочей силы[1].

Клеопатра Думбия-Хенри

Сегодня, когда многие страны и работники во всех регионах мира сталкиваются с серьезными экономическими трудностями, как Директор департамента международных трудовых норм МОТ, я рада возможности поделиться и некоторыми очень хорошими новостями.

20 августа 2012 года Российская Федерация и Республика Филиппины стали, соответственно, 29-й и 30-й страной, зарегистрировавшими ратификацию Конвенции 2006 года о труде в морском судоходстве (далее КТМС 2006 года). Ратификация Конвенции этими двумя странами очень значима, так 30-я ратификация в комбинации с ратификацией Конвенции странами, представляющими более 33% мирового судоходства (по валовой вместимости), означает, что эта инновационная Конвенция МОТ вступит в силу (станет обязательной нормой международного права) для этих 30 стран. Таким образом, Конвенцией будет охвачено почти 60% процентов мирового флота (по валовой вместимости судов). Поэтому, когда 20 августа 2013 года КТМС 2006 года вступит в силу – с ее помощью будут установлены минимальные международные стандарты условий труда и жизни моряков, работающих на более чем 60% судов мирового флота, так как ожидается, что в течение следующих двух лет Конвенция будет ратифицирована и многими другими станами во всех регионах мира.

Тони Норфилд

Всем известно, что работники в разных странах получают разную заработную плату. Тем не менее, разница в оплате труда может быть поразительной: не только 10% или 20%, но зарплата в богатых странах, как правило, может превосходить зарплату в бедных странах в 2, 5, 10 или 20 раз. Господствующая экономическая теория объясняет это и оправдывает, утверждая, что труд рабочих в богатых странах более производителен, и что они являются более образованными и квалифицированными кадрами, работающими с более высокими технологиями. Однако это объяснение не увязывается с реальностью, так как многие рабочие, занятые в обрабатывающей промышленности бедных стран, являются, прямо или косвенно, работниками крупнейших корпораций, и работают с технологиями, сопоставимыми с теми, что используются в богатых странах.

Malte Luebker[1]

Неравенство – одна из центральных проблем, тревожащих сегодня общество, отчасти в результате финансового кризиса, который помог привлечь внимание к этой теме. Когда банки вынуждены были обратиться за помощью к налогоплательщикам, а миллионы трудящихся потеряли работу, люди стали воспринимать вознаграждение директоров банков – в 2010 году средний пакет выплат в Европе и США[2] составлял 9,7 миллиона долларов США – как бессовестное.

Те, кто заняли место наверху социальной лестницы, уже давно прибрали к рукам все выгоды от экономического роста. В период с 1970 по 2008 год ежегодный доход самых крупных американских налогоплательщиков, составляющих 1% от общего числа, утроился в реальном выражении с 380.000 до 1.140.000 долларов США. По контрасту с этим, доходы 90% налогоплательщиков, занимающих нижнюю часть шкалы, остались на том же уровне, что и в 1970 году – 31.500 долларов в год (в реальном выражении на 2008 год).[3]

Заработная плата и рынки труда

Раскручивающаяся центрифуга распределения является лишь частью более широкой тенденции к росту неравенства доходов. В промышленно развитых странах в первое десятилетие нового века средняя заработная плата выросла в реальном выражении всего на 5,2%, отстав от роста производительности. Последующее перераспределение доходов между трудом и капиталом в пользу капитала можно наблюдать, глядя на резкое снижение доли зарплаты в национальном доходе. Так, например, в Германии, каждое десятилетие, начиная с 1991 года, она сокращалась на на 3,9 процентного пункта.[4] Поскольку доходы от капитала более сконцентрированы, чем трудовые доходы, последствием этих сдвигов в функциональном распределении доходов становится рост неравенства доходов между отдельными людьми.

Джанин Лешке

Эндрю Уатт



 Экономический кризис оказал резкое и продолжительное воздействие на рынки труда по всему миру. В недавно опубликованном докладе МОТ «Глобальные тенденции в области занятости» приводятся подробные данные о наблюдающемся снижении уровня занятости, и, как следствие, о росте безработицы в мире. Так, на глобальном уровне, общая занятость снизилась на 1%, а число безработных увеличилось на 27 млн. человек.

Но, какие факторы влияли на качество работы? Мы можем пролить некоторый свет на этот вопрос и представить данные по 27 странам-членам Евросоюза, используя Индекс качества работы (ИКР), разработанный Европейским институтом профсоюзов (ETUI) . Впервые он был рассчитан нами на основе данных 2005 года (с этим материалом вы можете ознакомиться здесь). Теперь мы повторно провели анализ на основе данных 2010 года. Сравнение полученных результатов позволяет нам сделать ряд выводов об изменении качества работы на протяжении 5 лет и о влиянии, оказываемом экономическим кризисом. Полные результаты исследования будут в ближайшее время опубликованы Европейским институтом профсоюзов. А сегодня мы рады познакомить читателей Глобальной трудовой колонки с кратким анализом основных выводов.[1]

Джон Эванс

В сентябре 2008 года после краха Lehman Brothers  разразился экономический кризис.  Мировую банковскую систему заклинило, рабочих начали увольнять,  семьи начали выселять из домов, а банки  балансировали на грани краха. Финансовая паника не знала границ. Стало ясно: чтобы противостоять  тому, что МВФ называет "Великой рецессией",  необходимы скоординированные ответные меры со стороны правительств и финансовых институтов.

«Большая двадцатка» (G20) используется странами с наиболее развитой экономикой в качестве форума для координации своих действий. Из формата встреч на уровне министров финансов –она выросла  до уровня Саммитов глав государств,  успешно заменяя собой G8 («Большую восьмёрку»).

Патрик Белсер

Средняя заработная плата

Финансово-экономический кризис урезал мировой темп роста заработной платы в 2008 и 2009 годах едва не наполовину. Основываясь на выборке, которая охватывает существенную долю 1,4 миллиарда наемных работников в мире, доклад «Заработная плате в мире в 2010-2011(i) гг.» показывает, что мировые темпы роста реальной заработной платы снизились с 2,7 и 2,8 процента в два года, предшествовавших кризису (2006 и 2007), до 1,5 и 1,6 процента в 2008 и 2009. Если из этой выборки исключить Китай – где охват данными ограничен быстро растущими «городскими единицами», – то средний темп роста зарплаты падает с 2,1 и 2,2 процента до кризиса до 0,8 и 0,7 процента в 2008 и 2009 годах. В 2010 году предварительные результаты позволяют предположить, что зарплата начала восстанавливаться, но не так быстро, как прибыль, и пока еще не до предкризисного уровня. В целом, в промышленно развитых странах зарплата пострадала сильнее, чем в развивающихся.

Джаяти Гош

За последнее десятилетие экономические стратегии, ориентированные на экспорт, отмечались как наиболее успешные, движимые, в первую очередь, очевидным успехом двух стран – Китая и Германии. На самом деле ориентированная на экспорт модель роста распространена гораздо шире, поскольку была принята почти всеми развивающимися странами.

Это было связано с усилиями по снижению затрат на рабочую силу и внутреннего потребления с целью оставаться максимально конкурентоспособными на международных рынках и отвоевывать для себя как можно бóльшую их долю. Одним из главных элементов этой стратегии стало управление обменными курсами для поддержания конкурентоспособности, несмотря на активное сальдо по текущим операциям, либо на приток капитала. Это сопровождалось весьма своеобразной ситуацией, при которой во многих развивающихся странах росли объемы накопления средств и падали объемы их инвестирования, кроме того, валютные резервы аккумулировались, и затем эти средства стремились вложить в безрисковые активы за рубежом.