Ребекка Гамбрелл-МакКормик

Ричард Хайман

Проблемы, стоящие перед профсоюзами Западной Европы
Вот уже несколько десятилетий профсоюзы Европы – издавна считавшиеся самыми влиятельными в мире – находятся в положении обороняющихся. Они теряли членов, иногда – в огромных количествах. Их позиции на коллективных переговорах ослабли, как и их влияние на правительство, а в некоторых странах они утрачивают и то уважение, с которым к ним относились люди. Профсоюзы Западной Европы достигли своего самого высокого социально-экономического статуса полвека назад в контексте крупномасштабного промышленного производства («фордизма») и подъема кейнсианского государства всеобщего благоденствия. Ведущие работодатели являлись «поборниками национального преуспевания», а национальные правительства формировали социально-экономическую политику с неоспоримой самостоятельностью; казалось очевидным, что профсоюзы являются критически важными действующими лицами в треугольной системе отношений.

Сегодня этот ландшафт изменился необратимым образом. Государства заявляют о своей неспособности сопротивляться диктату глобальных экономических сил; Крупные компании почти повсеместно являются транснациональными по форме собственности и стратегиям производства; профсоюзы зачастую оказываются дезориентированными. Многие демонстрируют явную неуверенность в отношении своей роли в 21-м веке, что вызывает внутренние конфликты. Некоторые наблюдатели вообще ставят под сомнение актуальность роли профсоюзов как стороны в социально экономических отношениях. Но тяжелые времена способны стимулировать новое мышление и, таким образом, создавать новые возможности для развития; основная трудность состоит в том, чтобы пересмотреть цели и приоритеты профсоюзов и разработать новые пути их достижения и реализации. Это может потребовать трудных решений: не все цели могут получить одинаковую степень приоритетности, особенно когда ресурсы тают.

Мы завершили исследование профсоюзов в десяти странах Западной Европы, пытаясь изучить их ответные действия на те проблемы, которые перед ними встают, и посмотреть, насколько они продвинулись в разработке новых источников силы и влияния (Gumbrell-McCormick and Hyman, 2013).

Торстен Шультен

Как давление, оказываемое со стороны ЕС, разрушает национальные системы коллективных переговоров

Коллективные соглашения, действие которых выходит за пределы конкретного предприятия или компании, являются уникальной институциональной чертой европейской социальной модели. Ни один другой регион мира не имеет столь же хорошо отлаженной централизованной системы коллективных переговоров со «множественным» работодателем, при которой соглашения распространяются не только на целые отрасли, но, в некоторых случаях, и на всю страну. Наличие коллективных соглашений с такой широкой сферой применения является одной из причин, по которой явное большинство работников в Европе по-прежнему остаются охваченными системой коллективных переговоров. По контрасту с этим, в странах и регионах, где преобладают переговоры на уровне предприятия или компании, условия найма и труда оказываются закрепленными в коллективных договорах лишь для меньшинства работников.

Интервью с двумя рабочими и профсоюзными активистами

В 2010 году волна рабочих выступлений захлестнула Китай. Самоубийства нескольких рабочих завода «Фоксконн» и крупная забастовка на «Хонде» привлекли широкое общественное внимание, как в самом Китае, так и во всем мире. Правительство Китая было вынуждено выдвинуть несколько новых политических инициатив, чтобы сдержать рост недовольства среди работников. Такими инициативами стали проведение реформы профсоюзов и реформы законодательства о коллективных переговорах.

В связи с этим возникает ряд вопросов:

• К чему приведет трудовая реформа? 
• Каковы основные факторы, которые позволят рабочим извлечь выгоду из этой реформы? 
• Можно ли трансформировать государственные профсоюзы, руководимые партией, таким образом, чтобы они служили интересам рабочих?

Своей точкой зрения на эти вопросы с нами делятся Монина Вон, директор гонконгского офиса Международной конфедерации профсоюзов/Глобальной федерации профсоюзов , и Пэрри Льенг, председатель общества «Студенты и исследователи против злоупотреблений корпораций» ,

Чен Вейгуан

Бой Лютье

Бой Лютье берет интервью у Чен Вейгуана[1]

БЛ: Как Вы оцениваете трудовые конфликты на автомобилестроительных предприятиях в Южном Китае весной и летом 2011 года?

ЧВ: Забастовка на заводе «Хонда Наньхай» и других предприятиях, производящих автозапчасти, в дельте Жемчужной реки в июне и июле 2010 года всколыхнула волну забастовок, в которой приняло участие несколько десятков тысяч рабочих. В одном только городе Гуанчжоу бастовало более 60 заводов, включая завод «Хонда Дунфэн» и другие крупные автомобилестроительные предприятия.

Основной причиной забастовок были низкие зарплаты и плохие условия труда, но низкие зарплаты были главным фактором. Правительство провинции Гуандун, в основном, не рассматривало забастовки с негативной точки зрения. Мы как профсоюз сочли требования рабочих справедливыми и разумными. «Хонда» и «Тойота» в Гуанчжоу – это предприятия со смешанным, иностранным и китайским, капиталом, и зарплата рабочих в этих компаниях была между 2500 и 3000 юаней.[2]  Но на заводе «Хонда Наньхай» и во многих других сравнимых компаниях зарплаты гораздо ниже, около 1200 юаней. Эти компании прибыльны, но базовые зарплаты на них – колеблются вокруг установленного законом минимума, 900 юаней.

Роланд Зулло

Движение корпоративного капитала за принятие закона о праве на работу (далее, ПНР) одержало победу в штате Мичиган. Сразу после выборов 2012 года на сессии палаты представителей штата, собравшейся в старом, довыборном составе, где республиканцы имели большинство (64 места против 46 у демократов), мичиганские законодатели приняли два законопроекта: один вводил в действие ПНР для профсоюзов государственного сектора, а второй – для профсоюзов частного сектора. Закон для частного сектора был принят 58 голосами «за» при 48 «против» («за» не проголосовал ни один демократ), и губернатор Рик Снайдер поспешил поставить под ним свою подпись, придав ему силу закона, не проведя никаких официальных общественных обсуждений или дебатов. Особое коварство проявилось в том, что этот закон был приложен к закону о бюджетных ассигнованиях, что, согласно мичиганскому законодательству, не позволяет оппонентам вынести этот вопрос на всеобщий референдум.[1] Фактически это означает, что ПНР станет центральным вопросом в диалоге между партиями при подготовке к выборам 2014 года, когда профсоюзы попытаются «вознаградить друзей и наказать противников» у избирательных урн, добиваясь отмены этого закона.

Кэрол Джесс

Киноиндустрия – важная часть культуры Новой Зеландии и источник патриотической гордости, особенно – после успеха фильмов «Властелин колец». Питера Джексона и компании Weta Workshop. Она также имеет экономическое значение: в 2004 году 150 тысяч иностранных туристов назвали «Властелин колец» одной из главный причин для посещения Новой Зеландии. Во всем мире «Властелин колец» - самая прибыльная кинотрилогия всех времен и обладатель рекордного количества «Оскаров».

Премьера фильма «Хоббит: нежданное путешествие», приквела «Властелина колец», стала настоящим умопомешательством, превратив. Веллингтон в «центр Средиземья», иностранные же гости получили памятные миграционные штампы.[1]

Тем не менее, у многих в профсоюзном движении Новой Зеландии премьера «Хоббита» не вызвала гордости или воодушевления. Вместо этого фильм послужил напоминанием о том, как хрупки наши права, когда они находятся под натиском капитала.

Трудовой спор

Чтобы понять эту (в лучшем случае) прохладную реакцию, нужно рассмотреть контекст. Уже планы по созданию фильма «Хоббит» привели к весьма желчной дискуссии в Новой Зеландии с участием новозеландского профсоюза актеров Actors Equity, который на протяжении некоторого времени добивался начала переговоров с Ассоциацией экранного производства и развития (SPADA) - сообществом компаний по кинопроизводству. Целью профсоюза было добиться обновления и пересмотра базового пакета условий труда для актеров, занятых в новозеландском кинопроизводстве. Эти условия были определены вместе со SPADA в 2005 году. Разочарованный нежеланием работодателей начать переговоры по коллективному соглашению, профсоюз прибег к коллективным действиям, чтобы оказать давление на местных телепроизводителей. Однако профсоюз потерпел неудачу, так как продюсеры продемонстрировали свою готовность увольнять актеров, заменять их другими или даже отменять целые (финальные!) серии чрезвычайно популярных программ (Kelly 2011). Поэтому известие о съемках «Хоббита» дало возможность профсоюзу разблокировать ситуацию.

Васко Педрина

Профсоюзная демократия и участие в ней рядовых членов профсоюза - две стороны одной медали, как для национального, так и для международного профсоюзного движения. Исторически сложилось, что профсоюзы создавались и руководились почти исключительно работниками, посвящавшими свое свободное время работе в профсоюзе. Вместе с ростом численности профсоюзов и укреплением их экономической силы, развивались административные и технические структуры, работой которых все чаще занимались освобождённые профсоюзные работники (занятые профсоюзной работой полный рабочий день). В итоге, эти организационные преобразования часто приводили к бюрократизации, ослаблению участия рядовых членов и профсоюзной демократии. Для подобной трансформации стало характерным все большее делегирование полномочий от профсоюзных активистов к профсоюзным чиновникам, ослабление профсоюзного присутствия на предприятиях и перемещение профсоюзной работы с рабочих мест в стены профсоюзных офисов.

От профсоюзного движения времен экономического бума к профсоюзному движению времен экономической депрессии[1]

В послевоенные годы экономического бума ("30 славных лет") подобные перемены не слишком серьезно сказывались на работниках в странах с сильными профсоюзными традициями: за столом переговоров с работодателями или правительством они не испытывали существенных трудностей при заключении социально-прогрессивных соглашений. Рожденный из пепла страшной войны «Дух Филадельфии»[2] лег в основу «европейской социальной модели» и послужил руководством к созданию относительно спокойной системы трудовых отношений, характерной для того периода времени (по крайней мере, в развитых странах ). Неолиберальное наступление 80-х и 90-х годов, а вместе с ним и первые признаки серьезного системного кризиса коренным образом изменили ситуацию. Многие профсоюзы оказались в положении «Голого короля»: парализованные собственной бюрократией, бессильные перед тенденциями, развивающимися в обществе потребления, лицом к лицу с новым поколением менеджеров, работающих в американском стиле, и жесткими политиками правого толка, которым было не до социального диалога. Словом, профсоюзы перестали всерьез восприниматься как уравновешивающая сила в обществе.