Ян Кремерс

Недавнее «открытие», что в домах, построенных по программе социального жилья, обнаружен асбест, вызвало у общественности бурю негодования, несмотря на то, что это далеко не единичный серьезный инцидент, связанный с использованием асбеста. Помимо него был громкий процесс в Турине против ряда руководителей крупных промышленных фирм, которым был вынесен обвинительный приговор за то, что они десятилетиями сознательно подвергали своих работников воздействию «волокон-убийц», и тревожная статистика ежегодных показателей смертности среди учителей, работавших в государственных школах, построенных с применением асбеста. В свою очередь, мотивировка, которой руководствовалась группа видных международных экспертов в своем недавнем исследовании, носила весьма прагматический характер. Их целью было документально подтвердить тот факт, что асбест по-прежнему распространяется по миру, и нет никаких оснований прекращать борьбу против тенденций дальнейшего его использования и против его последствий. К сожалению, запрет на использование асбеста во всех странах Европейского Союза (ЕС) не стал концом этой опасной истории; это был лишь один из шагов, необходимых для защиты трудящихся и граждан от фатальных последствий использования данного минерального волокна, изначально считавшегося бессменным рекордсменом среди теплоизоляционных материалов. Сказка о «безопасном обращении с асбестом», благодаря которой до сих пор поддерживается его импорт и применение во многих странах мира, должна уйти в небытие.

Ниже мы представим резюме основных событий, которые привели к постепенному запрету асбеста в Европе и росту внимания со стороны данной индустрии к другим континентам.

Горан Лукич

Традиционный экономический лексикон сферы производственных отношений сейчас обогащается новыми «модными» словами. Менеджеры и политические деятели, стремящиеся быть в курсе новых экономических тенденций, часто используют такие термины, как: «зеленая экономика», «возобновляемая энергия», «корпоративная социальная ответственность». Еще одной концепцией, которую нам сейчас активно подают в качестве некой «великой идеи», является концепция Fairtrade или «создания общих ценностей» (CSV). (Концепция «справедливой торговли», согласно которой продукция должна производиться, поставляться и продаваться в соответствии с экологическими стандартами, без эксплуатации детского труда, без дискриминации по полу и расе, и должна быть экспортирована на законных основаниях – прим. пер.).

И, похоже, что эти идеи активно реализуются. Согласно международному докладу HSBC (один из крупнейших финансовых конгломератов – прим. пер.), 19% пакета антикризисных мер, предпринятых Францией в 2009-м, были направлены в сектор развития возобновляемой энергии. В Германии в том же году «зеленые» инвестиции и «зеленые» налоговые реформы составили 13% пакета антикризисных мер. Компания Q-Cells штаб-квартира которой находится в немецком городе Биттерфельд-Вольфен производит фотогальванические элементы (используемые в солнечных батареях – прим. пер.). Она начала работать в 1999-м, имея в штате лишь 19 сотрудников, но вскоре в ней уже числились более тысячи человек.[1]

Нора Рэтцель

От противопоставления экологии и производства к их единству: иной принцип профсоюзной деятельности

Во время недельного тура по штату Пара (бразильская Амазония), организованного Жоао Пауло Кандида Вейга из Университета Сан-Паулу и Мануэлем Эдивальдо Сантос Матосом из профсоюза работников сельского хозяйства (Sindicato dos Trabalhadores y Trabalhadoras Rurais de Santarém, STTR) мы посетили восемь общин, расположенных вдоль рек Арапиунс, Маро и Амазонки. Общины эти сравнительно небольшие – от 90 до 300 человек. По происхождению они потомки индейцев и парагвайцев. Некоторые из них считают себя чистокровными индейцами. Их традиционные занятия: охота, ловля рыбы, собирательство и выращивание маниоки. Однако с появлением в этих краях компаний, занимающихся вырубкой лесов, в жизни местных общин произошли существенные изменения. В 1980-х (а в 1990-х еще активнее) эти компании все далее и далее продвигались вглубь тропических лесов. Количество дичи и плодов, за счет которых жили местные племена, стало резко сокращаться. И в середине 1990-х местные общины при поддержке профсоюза STTR начали организованную борьбу, отвоевывая право собственности местных жителей на земли, на которых они традиционно жили и работали. Тогда им удалось победить, однако борьба их на этом не окончилась. Деревообрабатывающие компании продолжали вырубать леса, используя стратегию «кнута и пряника». С одной стороны, они стали всячески запугивать активистов, с другой стороны – обещали провести сюда электричество и дать работу местным жителям. Компании, как правило, не исполняют собственных обещаний – если работа и есть, то самая тяжелая при низкой оплате труда. Многим из местных жителей надо как-то выживать - у них, по сути, нет выбора – они просто вынуждены работать на эти компании. Однако другая часть местных жителей обеспокоена судьбой тропических лесов, и они отказываются наниматься на такую работу. В результате внутри общин возникают конфликты.