Иан Грахам

Сомиот Пруксакасемсук

«Права профсоюзов – это права человека». Это звучит громко и произносится часто. Но нелишне будет повторить это еще раз. В основе Трудовых прав лежат принципы, установленные Всеобщей Декларацией прав человека. «Каждый человек имеет право создавать профессиональные союзы и входить в профессиональные союзы для защиты своих интересов», говорится в Декларации. Никто, из читающих эту статью, не сможет не согласиться с этим (разве что, только со словом «свои»). Теоретически, основные права человека, такие как свобода объединения должны быть подкреплены основными трудовыми правами.

Слышать же то же самое утверждение, только с другим порядком слов, нам приходится нечасто: «Права человека – это права профсоюзов». Однако, это так же верно. Там, где пренебрегают любым из основных прав человека, там и профсоюзы вызывают раздражение.

Что же можно сказать по поводу других основных прав, содержащихся во Всеобщей Декларации? Например, по поводу следующего: «Каждый человек имеет право на свободу убеждений и на свободное выражение их; это право включает свободу беспрепятственно придерживаться своих убеждений и свободу искать, получать и распространять информацию и идеи любыми средствами и независимо от государственных границ» (Статья 19). Это, безусловно, имеет непосредственное отношение и к созданию профсоюзов. Как заявила на 4-ой Ассамблее по правам человека (2006 год) Карен Кертис, эксперт МОТ, «право свободно выражать мнение, право проводить собрания и митинги, осуществлять эти права в условиях полной личной свободы и безопасности является ничем иным как базовыми гражданскими свободами, без которых осуществление профсоюзных прав становится бессмысленным».

Джон Эванс

В сентябре 2008 года после краха Lehman Brothers  разразился экономический кризис.  Мировую банковскую систему заклинило, рабочих начали увольнять,  семьи начали выселять из домов, а банки  балансировали на грани краха. Финансовая паника не знала границ. Стало ясно: чтобы противостоять  тому, что МВФ называет "Великой рецессией",  необходимы скоординированные ответные меры со стороны правительств и финансовых институтов.

«Большая двадцатка» (G20) используется странами с наиболее развитой экономикой в качестве форума для координации своих действий. Из формата встреч на уровне министров финансов –она выросла  до уровня Саммитов глав государств,  успешно заменяя собой G8 («Большую восьмёрку»).

Асбьёрн Вааль

В результате финансового кризиса за последние два года в Европе растет число социальных конфликтов. С началом неолиберального наступления, примерно с 1980 года, рабочее движение и профсоюзы заняли оборонительные позиции. Таким образом, произошло значительнейшее за последние тридцать лет смещение баланса сил в обществе: от труда к капиталу и от демократии к рыночным силам. Пришло время дать отпор, создать широкие социальные альянсы и пересмотреть наши стратегии и тактики.

В этой статье мы внимательно рассмотрим нынешнюю ситуацию, обратимся к вопросу построения альянсов, обобщим наш опыт построения альянсов в Норвегии.

Отправной точкой для меня является убеждение, что социальное развитие - это вопрос власти, социальной силы и численности. Поэтому, наши замечательные требования так и останутся лишь благими намерениями, если не будут подкреплены способностью мобилизовать необходимую социальную силу.

Клаус Лёрчер

В апреле 2011 года Международная организация труда (МОТ) провела трехстороннюю встречу экспертов для обсуждения препятствий, стоящих на пути ратификации Конвенции № 158 (о прекращении трудовых отношений по инициативе работодателя).

Данная Конвенция является важнейшим международным актом, определяющим принципы защиты работников в случае их необоснованного увольнения, а также их основные права при прекращении трудовых отношений.

В конце встречи работодатели предложили чрезвычайно простое, но совершенно неприемлемое и даже непредсказуемое "решение" - отменить Конвенцию.

Однако необходимо пояснить предысторию этого невероятного предложения, а также уточнить, насколько оно отражает общее мнение работодателей. Анализ показывает, что они демонстрируют удивительную непоследовательность по отношению к данной Конвенции. При принятии Конвенции, в 1982 году, представитель группы работодателей полностью ее поддержал, заявив при этом, что "часть работодателей воздержится или проголосует против ее принятия [...]; тем не менее, я надеюсь, что большинство поддержит предлагаемую Конвенцию и Рекомендацию. "(68-я сессия Международной конференции труда, 1982 год, протокол заседаний стр. 35 / 3).

Себастьян Дуллиен

Сегодня порой возникает впечатление, что история мирового финансового и экономического кризиса 2008/9 гг. предана забвению. Вопросы государственного регулирования банков и надзора за финансовым сектором уже больше почти не поднимаются в публичных дебатах, а законодательные усилия по обузданию спекуляции и рискованных сделок, похоже, вовсе сошли на нет. Вместо этого на авансцену вышел кризис государственного долга. Во всем мире только и разговоров, что о снижении бюджетного дефицита, с серьезным упором, во-первых, на сокращение государственных расходов и, во-вторых, на повышение прямых и непрямых налогов. Суть дебатов изменилась: изначально в их фокусе были очевидные недостатки рыночной системы, особенно ее финансовых рынков, а теперь все завершается разговорами об ошибках, якобы допущенных правительствами: мол, правительства тратят средств гораздо больше, чем собирают, накапливая, таким образом, государственный долг, достигающий все более неустойчивых размеров.

Дан Галин

Я никогда не забуду летних дней 1955 года, проведенных на небольшом острове Утойя, неподалёку от Осло, который норвежские профсоюзы отдали Лиге рабочей молодежи для организации летнего учебного лагеря.

Я приехал в Европу в марте 1953 г. Вернулся из США, где, будучи студентом, я открыл для себя социализм в форме троцкизма. Блестящее объяснение мироустройства, героическая и трагическая история самого "Старика" (Троцкого. Прим. переводчика) и его движения, захватили мое воображение и мои эмоции. Захватили настолько, что я привлек к себе внимание властей, которые дали мне один месяц, чтобы я покинул страну.

Тоби Сэнгер

Нынешний финансово-экономический кризис привел к давно назревшей переоценке роли, регулирования и налогообложения мировой финансовой индустрии.

По оценкам МВФ, кризис обошелся странам Большой Двадцатки более чем в триллион долларов США в виде роста дефицита госбюджета – эту цену их граждане до сих пор выплачивают в виде сокращений бюджетных ассигнований, мер жесткой экономии и роста налога на потребление. Уже одно это служит достаточным основанием для беспрецедентного интереса к введению новых налогов на банковскую и финансовую деятельность. Несмотря на это, обязательство лидеров Большой Двадцатки, пообещавших, что «финансовый сектор должен вносить справедливый и существенный вклад» в оплату некоторых вызванных кризисом затрат, остается невыполненным.

В результате решительной деятельности организаций гражданского общества и профсоюзов, в июне 2011 года в этом плане был сделан значительный шаг вперед, когда Европейская Комиссия рекомендовала введение налога на финансовые сделки в Европе не позднее 2018 года. Ожидается, что это будет приносить 37 млрд. евро в год (52 млрд. долларов США) для финансирования бюджетных ассигнований Европейского Союза.

Помимо оплаты части цены кризиса, есть и ряд других побудительных причин для повышения налога на финансовый сектор.