Асбьёрн Вааль

В результате финансового кризиса за последние два года в Европе растет число социальных конфликтов. С началом неолиберального наступления, примерно с 1980 года, рабочее движение и профсоюзы заняли оборонительные позиции. Таким образом, произошло значительнейшее за последние тридцать лет смещение баланса сил в обществе: от труда к капиталу и от демократии к рыночным силам. Пришло время дать отпор, создать широкие социальные альянсы и пересмотреть наши стратегии и тактики.

В этой статье мы внимательно рассмотрим нынешнюю ситуацию, обратимся к вопросу построения альянсов, обобщим наш опыт построения альянсов в Норвегии.

Отправной точкой для меня является убеждение, что социальное развитие - это вопрос власти, социальной силы и численности. Поэтому, наши замечательные требования так и останутся лишь благими намерениями, если не будут подкреплены способностью мобилизовать необходимую социальную силу.

Клаус Лёрчер

В апреле 2011 года Международная организация труда (МОТ) провела трехстороннюю встречу экспертов для обсуждения препятствий, стоящих на пути ратификации Конвенции № 158 (о прекращении трудовых отношений по инициативе работодателя).

Данная Конвенция является важнейшим международным актом, определяющим принципы защиты работников в случае их необоснованного увольнения, а также их основные права при прекращении трудовых отношений.

В конце встречи работодатели предложили чрезвычайно простое, но совершенно неприемлемое и даже непредсказуемое "решение" - отменить Конвенцию.

Однако необходимо пояснить предысторию этого невероятного предложения, а также уточнить, насколько оно отражает общее мнение работодателей. Анализ показывает, что они демонстрируют удивительную непоследовательность по отношению к данной Конвенции. При принятии Конвенции, в 1982 году, представитель группы работодателей полностью ее поддержал, заявив при этом, что "часть работодателей воздержится или проголосует против ее принятия [...]; тем не менее, я надеюсь, что большинство поддержит предлагаемую Конвенцию и Рекомендацию. "(68-я сессия Международной конференции труда, 1982 год, протокол заседаний стр. 35 / 3).

Себастьян Дуллиен

Сегодня порой возникает впечатление, что история мирового финансового и экономического кризиса 2008/9 гг. предана забвению. Вопросы государственного регулирования банков и надзора за финансовым сектором уже больше почти не поднимаются в публичных дебатах, а законодательные усилия по обузданию спекуляции и рискованных сделок, похоже, вовсе сошли на нет. Вместо этого на авансцену вышел кризис государственного долга. Во всем мире только и разговоров, что о снижении бюджетного дефицита, с серьезным упором, во-первых, на сокращение государственных расходов и, во-вторых, на повышение прямых и непрямых налогов. Суть дебатов изменилась: изначально в их фокусе были очевидные недостатки рыночной системы, особенно ее финансовых рынков, а теперь все завершается разговорами об ошибках, якобы допущенных правительствами: мол, правительства тратят средств гораздо больше, чем собирают, накапливая, таким образом, государственный долг, достигающий все более неустойчивых размеров.

Дан Галин

Я никогда не забуду летних дней 1955 года, проведенных на небольшом острове Утойя, неподалёку от Осло, который норвежские профсоюзы отдали Лиге рабочей молодежи для организации летнего учебного лагеря.

Я приехал в Европу в марте 1953 г. Вернулся из США, где, будучи студентом, я открыл для себя социализм в форме троцкизма. Блестящее объяснение мироустройства, героическая и трагическая история самого "Старика" (Троцкого. Прим. переводчика) и его движения, захватили мое воображение и мои эмоции. Захватили настолько, что я привлек к себе внимание властей, которые дали мне один месяц, чтобы я покинул страну.

Тоби Сэнгер

Нынешний финансово-экономический кризис привел к давно назревшей переоценке роли, регулирования и налогообложения мировой финансовой индустрии.

По оценкам МВФ, кризис обошелся странам Большой Двадцатки более чем в триллион долларов США в виде роста дефицита госбюджета – эту цену их граждане до сих пор выплачивают в виде сокращений бюджетных ассигнований, мер жесткой экономии и роста налога на потребление. Уже одно это служит достаточным основанием для беспрецедентного интереса к введению новых налогов на банковскую и финансовую деятельность. Несмотря на это, обязательство лидеров Большой Двадцатки, пообещавших, что «финансовый сектор должен вносить справедливый и существенный вклад» в оплату некоторых вызванных кризисом затрат, остается невыполненным.

В результате решительной деятельности организаций гражданского общества и профсоюзов, в июне 2011 года в этом плане был сделан значительный шаг вперед, когда Европейская Комиссия рекомендовала введение налога на финансовые сделки в Европе не позднее 2018 года. Ожидается, что это будет приносить 37 млрд. евро в год (52 млрд. долларов США) для финансирования бюджетных ассигнований Европейского Союза.

Помимо оплаты части цены кризиса, есть и ряд других побудительных причин для повышения налога на финансовый сектор.

Васко Педрина

После успешного выкупа банков и принятия первой волны мер по оздоровлению экономики, власти Европейского Союза (ЕС) и его стран-членов с начала весны 2010 года приступили к навязыванию драконовских, антисоциальных планов жесткой экономии. Основой для этих планов послужила все более широко координируемая политика на уровне всего ЕС, которая вступает в новую фазу с принятием «Пакта Евро-Плюс» и «расширенного плана финансовой помощи». Представляемые как часть борьбы против «макроэкономических дисбалансов», новые механизмы готовятся к вводу в действие. Они дадут властям ЕС средство для усиления давления в целях общего демонтажа социальной системы. Говоря конкретно, это сводится к надеванию «смирительной рубашки» на зарплату, что заставляет усомниться в самостоятельности социальных партнеров (одного из столпов «европейской социальной модели»), повышению пенсионного возраста во всех странах Европы и введению закона, ограничивающего государственный долг. Эта политика не только имеет драматичные социальные последствия. Она также движется по экономическому тупику, ставящему евро под угрозу.

Николас Понс-Виньон

Многие прогрессивные экономисты и профсоюзные деятели пытались вступить в диалог с капиталом и правительствами в годы мирового финансового кризиса в надежде, что им удастся добиться принятия разумной и сбалансированной политики. Возможно, они делали это потому, что подобный подход в прошлом обычно срабатывал, особенно в социально-демократическом контексте, или потому, что в первые дни кризиса их выслушивали с тем же уважением, что и на пике «кейнсианского компромисса» в экономике. Возможно, они убеждены, что правительства должны-таки «увидеть», что происходит, и захотеть принять более инклюзивную политику. Но, как заметила Генеральный Секретарь МКП Шаран Барроу в статье, опубликованной Глобальной Трудовой Колонкой, «если во время кризиса организации трудящихся и могли ожидать, что наступает новая эра диалога, то сейчас этот момент явно миновал». Правительства, на самом деле, не видят ничего; по сути, то, как они отреагировали на кризис, показывает, что полагаться на одни лишь веские доводы – недостаточно. Виновна ли в кризисе неолиберальная политика и вызванное ею огромное углубление неравенства? Что ж, политика, принятая вслед за кризисом ничем от нее не отличается – начиная с отсутствия сколько-нибудь серьезного регулирования (или, скорее, ограничения) «инноваций» в финансовой сфере, до выкупа банков государствами, которые затем сами начинают урезать свои расходы, перекладывая, таким образом, плату за кризис на плечи простых трудящихся и безработных. Профсоюзы использовали свое организационное и политическое влияние, чтобы сопротивляться непрекращающимся наступлениям на социальные и трудовые права. Тем не менее, после десятилетий отступления и сдачи позиций финансовый кризис быстро продолжает ослаблять их традиционные опоры мощи и влияния. Что делать?