Ёзлем Онаран

Одновременное повышение доли прибыли на 1 процентный пункт в крупных промышленно развитых и развивающихся странах ведет к сокращению мирового ВВП на 0,36%

Резкое снижение доли заработной платы в ВВП как в промышленно развитом, так и в развивающемся мире в эпоху неолиберализма, начавшуюся с конца 1980-х годов, сопровождалось снижением темпов роста мировой экономики в целом и экономики многих отдельных стран. Главенствующая экономическая теория продолжает направлять политику в сторону дальнейшего сдерживания роста заработной платы в сочетании с жесткой экономией как главного рецепта для выхода из Великой Рецессии. В нашем недавнем докладе, подготовленном для Международной организации труда (Onaran and Galanis, 2012), мы показываем тот порочный круг, который образуется в результате подобной «гонки ко дну». Главной ошибкой этой теории является то, что она рассматривает заработную плату как затратную статью. Однако заработная плата играет двойную роль, оказывая влияние не только на уровень затрат, но и на уровень спроса. Мы работаем с пост-кейнсианской/пост-калецкианской моделью, которая учитывает эту двойную роль.

Ларс Ванде Кейбус

Многим странам Европы (Ирландии, Португалии, Венгрии и др.) Еврокомиссия в сотрудничестве с МВФ и Европейским Центробанком навязывает сейчас политику, сочетающую слепые меры экономии, приватизацию и сокращение заработной платы. После принятия пресловутого пакета «Шести законодательных документов по экономическому управлению» стало совершенно ясно, что подобная политика станет отныне основным методом экономического управления по всей Европе. «Пакет шести документов» определяет саму структуру управления, в которой Еврокомиссии предоставляется роль бюджетного надсмотрщика и карателя. Еврокомиссия может автоматически наказывать отдельные страны ЕС, не следующие рекомендациям относительно корректировки «чрезмерного бюджетного дефицита». Рекомендации при этом могут варьироваться от регуляции выплат в госсекторе, пенсионной системы, системы индексации и пособий по безработице - до навязывания определенных приватизационных схем. Кроме того, данный «пакет шести документов» создает и новую систему «макроэкономического надзора». Пользуясь таблицей десяти индикаторов основных источников макроэкономического дисбаланса, Еврокомиссия определяет, страдает ли конкретное государство от чрезмерного дисбаланса. Затем комиссия может предоставить рекомендации, и если им не следуют должным образом, то могут быть введены санкции. Подобная стратегия, в конечном счете, приведет к девальвации заработной платы.

Не обладая возможностью девальвировать валюту, Еврокомиссия проталкивает, следовательно, стратегию девальвации заработной платы. Данная стратегия в корне неправильна и глупа по целому ряду экономических и социальных причин. Однако я хотел бы сконцентрировать внимание на стратегиях противодействия этой политике.

Ли Чангун

За прошедшее десятилетие условия труда в Южной Корее характеризовались быстрым ростом нестандартной занятости и рабочих мест с низкой оплатой труда. Оба фактора способствовали углублению неравенства. В марте 2011 года из 17 миллионов работников, занятых в экономике страны, 48,5% были работниками с нестандартной занятостью, а доля рабочих мест с низкими зарплатами (менее 2/3 от средней зарплаты по экономике) по данным МОТ составляла 28% (4,79 миллионов). В 2001 году этот показатель равнялся 23%. Неудивительно, что большинство низкооплачиваемых работников — это работники с нестандартной занятостью. Почти половина таких работников попадает в ловушку низких зарплат. В 2011 году работникам с нестандартной занятостью платили в среднем на 52,8% меньше, чем постоянным работникам. Децильные коэффициенты зарплат также понизились. Так, соотношение D9/D1 [D9 — девятый дециль, D1 — первый дециль] выросло с 4,81 в 2001 году до 5,49 в 2011 году. Поэтому нет ничего удивительного в том, что вопрос о минимальной заработной плате в Корее в последние годы находится в центре внимания.

Достигло ли введение минимальной заработной платы своих задач?

Закон о минимальной оплате труда был принят в 1988 году и с 2000 года распространяется на все категории работников, кроме занятых в семейном бизнесе членов семей, домашних работников и моряков. Закон предусматривает единый минимальный уровень оплаты труда для всей страны. Для сотрудников охранных агентств и других нерегулярных работников действует коэффициент 90%. Минимальная зарплата ежегодно индексируется.

Бен Файн

Сэм Эшман[1]

В 2012 году горнодобывающая промышленность - сердцевина южноафриканской экономики - пережила самую взрывную и мощную волну забастовок со времен отмены апартеида. 16августа на руднике Марикана это привело к убийству, предположительно, полицией 34 горняков. Эти события и реакция на них со стороны Трехстороннего Альянса состоящего из Африканского национального конгресса (АНК), Конгресса южноафриканских профсоюзов (КОСАТУ) и Южно-африканской коммунистической партии (ЮАКП), с предельной наглядностью обнажили экономические и социальные проблемы в сегодняшней ЮАР, указывая на то, сколь многие из характерных черт системы апартеида были воспроизведены вновь и даже усилены.

Эти события привлекли внимание к ископаемым богатствам ЮАР и продемонстрировали насколько зависима горнодобывающая отрасль от дешевой чернокожей рабочей силы, часто из числа работников-мигрантов. В апреле 2010 года в докладе Citigroup ЮАР была представлена как богатейшая страна мира по запасам полезных ископаемых, которые оцениваются в 2,5 триллиона долларов США. Основная доля этой стоимости, 2,3 триллиона долларов, приходится на металлы платиновой группы (МПГ), которые сосредоточены в геологических образованиях Бушвельдского магматического комплекса (БМК), простирающегося на территории Северо-Западной провинций, провинции Гаутенг, и Лимпопо. Этот массив также содержит богатейшие в мире залежи хромитоосодержащих пород и ванадия, здесь добывается хромит для производства феррохрома, никель и другие минералы.

Николас Понс-Виньон

Для поколения, вступившего во взрослую жизнь в 1990-х, вера в то, что рабочее движение способно стать вдохновителем прогрессивных перемен, была окончательно подорвана вскоре после падения Берлинской стены. Однако в отличие от Берлинской стены, вера эта стала расшатываться гораздо раньше – в 1970-80-х годах – в период, когда наблюдался повсеместный подъем неолиберализма от Чили до Великобритании, а также (благодаря международным финансовым институтам, базирующимся в Вашингтоне) в большей части развивающихся стран. В 1995 году Джэн Бреман в достаточно критическом анализе доклада Всемирного Банка о мировом развитии «Работники в интегрирующемся мире», отмечает, что Всемирный Банк считает «радикальную реструктуризацию баланса сил в пользу капитала» необходимым условием, как для экономического роста, так и для снижения уровня бедности. Данный доклад, подготовленный на пике политики, определявшейся «Вашингтонским консенсусом», весьма самонадеянно отрицает роль работников, как политического субъекта. Условия жизни работников, как предполагали авторы доклада, будут улучшаться, если те будут вести себя смирно, позволяя «невидимой руке рынка» самой определять, сколько шиллингов сунуть им в карман (может быть, и три шиллинга).

Роланд Зулло

Движение корпоративного капитала за принятие закона о праве на работу (далее, ПНР) одержало победу в штате Мичиган. Сразу после выборов 2012 года на сессии палаты представителей штата, собравшейся в старом, довыборном составе, где республиканцы имели большинство (64 места против 46 у демократов), мичиганские законодатели приняли два законопроекта: один вводил в действие ПНР для профсоюзов государственного сектора, а второй – для профсоюзов частного сектора. Закон для частного сектора был принят 58 голосами «за» при 48 «против» («за» не проголосовал ни один демократ), и губернатор Рик Снайдер поспешил поставить под ним свою подпись, придав ему силу закона, не проведя никаких официальных общественных обсуждений или дебатов. Особое коварство проявилось в том, что этот закон был приложен к закону о бюджетных ассигнованиях, что, согласно мичиганскому законодательству, не позволяет оппонентам вынести этот вопрос на всеобщий референдум.[1] Фактически это означает, что ПНР станет центральным вопросом в диалоге между партиями при подготовке к выборам 2014 года, когда профсоюзы попытаются «вознаградить друзей и наказать противников» у избирательных урн, добиваясь отмены этого закона.

Кристоф Шеррер

С падением инвестиционного банка Lehman Brothers в конце лета 2008 года, многие предсказывали, что рискованное поведение финансовых организаций подвергнется серьезному реформированию. Однако до самого недавнего времени в этой области произошло совсем немного. В начале 2010 года впервые на стол переговоров были выложены серьезные предложения об ужесточении надзора. Президент США Барака Обама предложил наиболее всеобъемлющую реформу банковской системы – запретить банковским холдингам заниматься торговлей финансовыми продуктами, используя собственный капитал. В этой ситуации им будет позволено приобретать и продавать акции и производные финансовые инструменты только от имени своих клиентов. Цель Правила Волкера, которое Обама назвал именем одного из наиболее последовательных его сторонников, бывшего председателя Федеральной резервной системы Пола Волкера, состоит в том, чтобы не позволить банкам (и, возможно, крупнейшим из других финансовых организаций) как центральным действующим лицам в мире финансов обрушить всю систему посредством рискованных спекуляций.

Является ли предложение Обамы точкой изменения курса в сторону более разумного капитализма? Само название ставит под сомнение перспективы такого более ограниченного финансового сектора. Волкер был архитектором монетаристского поворота в деятельности центральных банков в конце 1970-х годов, открывшего дверь периоду неолиберализма. Ниже я попытаюсь доказать, что кризис сам по себе не приведет к установлению более благоприятной для трудящихся и их профсоюзов политики. Кризисы не просто являются неотъемлемой частью капитализма, они, как указывал Карл Маркс, также представляют собой моменты возрождения энергии капитализма. Кризисы лишают капитализм легитимности, но они также ослабляют силы, потенциально противодействующие капитализму, в первую очередь, профсоюзное движение.