Дан Галин

Я никогда не забуду летних дней 1955 года, проведенных на небольшом острове Утойя, неподалёку от Осло, который норвежские профсоюзы отдали Лиге рабочей молодежи для организации летнего учебного лагеря.

Я приехал в Европу в марте 1953 г. Вернулся из США, где, будучи студентом, я открыл для себя социализм в форме троцкизма. Блестящее объяснение мироустройства, героическая и трагическая история самого "Старика" (Троцкого. Прим. переводчика) и его движения, захватили мое воображение и мои эмоции. Захватили настолько, что я привлек к себе внимание властей, которые дали мне один месяц, чтобы я покинул страну.

Тоби Сэнгер

Нынешний финансово-экономический кризис привел к давно назревшей переоценке роли, регулирования и налогообложения мировой финансовой индустрии.

По оценкам МВФ, кризис обошелся странам Большой Двадцатки более чем в триллион долларов США в виде роста дефицита госбюджета – эту цену их граждане до сих пор выплачивают в виде сокращений бюджетных ассигнований, мер жесткой экономии и роста налога на потребление. Уже одно это служит достаточным основанием для беспрецедентного интереса к введению новых налогов на банковскую и финансовую деятельность. Несмотря на это, обязательство лидеров Большой Двадцатки, пообещавших, что «финансовый сектор должен вносить справедливый и существенный вклад» в оплату некоторых вызванных кризисом затрат, остается невыполненным.

В результате решительной деятельности организаций гражданского общества и профсоюзов, в июне 2011 года в этом плане был сделан значительный шаг вперед, когда Европейская Комиссия рекомендовала введение налога на финансовые сделки в Европе не позднее 2018 года. Ожидается, что это будет приносить 37 млрд. евро в год (52 млрд. долларов США) для финансирования бюджетных ассигнований Европейского Союза.

Помимо оплаты части цены кризиса, есть и ряд других побудительных причин для повышения налога на финансовый сектор.

Васко Педрина

После успешного выкупа банков и принятия первой волны мер по оздоровлению экономики, власти Европейского Союза (ЕС) и его стран-членов с начала весны 2010 года приступили к навязыванию драконовских, антисоциальных планов жесткой экономии. Основой для этих планов послужила все более широко координируемая политика на уровне всего ЕС, которая вступает в новую фазу с принятием «Пакта Евро-Плюс» и «расширенного плана финансовой помощи». Представляемые как часть борьбы против «макроэкономических дисбалансов», новые механизмы готовятся к вводу в действие. Они дадут властям ЕС средство для усиления давления в целях общего демонтажа социальной системы. Говоря конкретно, это сводится к надеванию «смирительной рубашки» на зарплату, что заставляет усомниться в самостоятельности социальных партнеров (одного из столпов «европейской социальной модели»), повышению пенсионного возраста во всех странах Европы и введению закона, ограничивающего государственный долг. Эта политика не только имеет драматичные социальные последствия. Она также движется по экономическому тупику, ставящему евро под угрозу.

Николас Понс-Виньон

Многие прогрессивные экономисты и профсоюзные деятели пытались вступить в диалог с капиталом и правительствами в годы мирового финансового кризиса в надежде, что им удастся добиться принятия разумной и сбалансированной политики. Возможно, они делали это потому, что подобный подход в прошлом обычно срабатывал, особенно в социально-демократическом контексте, или потому, что в первые дни кризиса их выслушивали с тем же уважением, что и на пике «кейнсианского компромисса» в экономике. Возможно, они убеждены, что правительства должны-таки «увидеть», что происходит, и захотеть принять более инклюзивную политику. Но, как заметила Генеральный Секретарь МКП Шаран Барроу в статье, опубликованной Глобальной Трудовой Колонкой, «если во время кризиса организации трудящихся и могли ожидать, что наступает новая эра диалога, то сейчас этот момент явно миновал». Правительства, на самом деле, не видят ничего; по сути, то, как они отреагировали на кризис, показывает, что полагаться на одни лишь веские доводы – недостаточно. Виновна ли в кризисе неолиберальная политика и вызванное ею огромное углубление неравенства? Что ж, политика, принятая вслед за кризисом ничем от нее не отличается – начиная с отсутствия сколько-нибудь серьезного регулирования (или, скорее, ограничения) «инноваций» в финансовой сфере, до выкупа банков государствами, которые затем сами начинают урезать свои расходы, перекладывая, таким образом, плату за кризис на плечи простых трудящихся и безработных. Профсоюзы использовали свое организационное и политическое влияние, чтобы сопротивляться непрекращающимся наступлениям на социальные и трудовые права. Тем не менее, после десятилетий отступления и сдачи позиций финансовый кризис быстро продолжает ослаблять их традиционные опоры мощи и влияния. Что делать?

Ричард Хайман

«Возврата к прошлому быть не может» – таков был единодушный ответ профсоюзов на мировой кризис. Некоторое время в начале 2009 года сама законность капитализма подвергалась сомнению в самых неожиданных местах. В мае 2009 года германская конфедерация профсоюзов Deutscher Gewerkschaftsbund провела «Конгресс по капитализму» – используя формулировки, которые в течение десятилетий были бы под запретом, – и ее президент предупредил о волнениях на улицах, если рабочие места не будут защищаться более эффективно. Один из лидеров DGB Клаус Матецки настаивал на том, что важно говорить о капитализме, а не использовать привычный, но пресный термин soziale Marktwirtschaft (социальная рыночная экономика), ибо только таким образом профсоюзы могли четко и ясно заявить, что существующий экономический порядок исторически зависел и был основан на фундаментальном неравенстве между рабочими и работодателями.[1] Однако продолжения не последовало.

Ричард Козул-Райт

В современном мире с его возросшей взаимозависимостью экономики и политики достижение широкого, быстрого и устойчивого роста доходов и занятости населения связано с решением куда более сложных политических задач, чем в прошлом. Так обстояло дело и до недавнего кризиса, теперь же, когда политические лидеры как развитых, так и развивающихся стран ищут способы смягчить нанесенный кризисом ущерб и придать восстановлению экономики более устойчивый характер, это утверждение стало еще более справедливым.

Международную организацию труда (МОТ) тревожит, что тот единый, согласованный свод фундаментальных политических принципов и сопутствующая ему последовательность и цельность политики, необходимые для эффективного преодоления кризиса, пока еще так и не появились. В частности, взаимно поддерживающие друг друга связи между макроэкономической политикой, системами социальной защиты и активными мерами на рынке труда все еще не сформированы для обеспечения инклюзивного (с большим числом рабочих мест) восстановления экономики и реализации Целей Развития Тысячелетия (ЦРТ) в приемлемые по времени сроки.

Патрик Белсер

Средняя заработная плата

Финансово-экономический кризис урезал мировой темп роста заработной платы в 2008 и 2009 годах едва не наполовину. Основываясь на выборке, которая охватывает существенную долю 1,4 миллиарда наемных работников в мире, доклад «Заработная плате в мире в 2010-2011(i) гг.» показывает, что мировые темпы роста реальной заработной платы снизились с 2,7 и 2,8 процента в два года, предшествовавших кризису (2006 и 2007), до 1,5 и 1,6 процента в 2008 и 2009. Если из этой выборки исключить Китай – где охват данными ограничен быстро растущими «городскими единицами», – то средний темп роста зарплаты падает с 2,1 и 2,2 процента до кризиса до 0,8 и 0,7 процента в 2008 и 2009 годах. В 2010 году предварительные результаты позволяют предположить, что зарплата начала восстанавливаться, но не так быстро, как прибыль, и пока еще не до предкризисного уровня. В целом, в промышленно развитых странах зарплата пострадала сильнее, чем в развивающихся.