Захра Карими Мугхари

Международная организация труда и многие экономисты считают, что «рабочая сила» не должна рассматриваться в качестве «затрат на производство», и размер доходов работников не должен устанавливаться по результатам спроса и предложения на рынке труда, так как благополучие человека является конечной целью экономического роста и развития. Таким образом, труд не должен рассматриваться в качестве «товара».

Экономическая система должна гарантировать как минимум жизненно необходимый заработок за достойный труд. Законодательство, устанавливающее минимальную заработную плату к, является одним из самых важных механизмов защиты работников от риска оказаться за чертой бедности, вызванного ситуацией на рынке труда. Хотя задачи, связанные с введением минимальной заработной платы, правильны и понятны, при этом минимальная оплата труда остается все еще недостижимой для большого числа безработных. Они находятся на грани выживания и вынуждены соглашаться на зарплату ниже официально установленного минимума, просто чтобы не оставаться безработными в течение длительного времени. Таким образом, существование неустойчивой, недооплаченной занятости неизбежно, особенно при росте безработицы.

В Иране история законодательства о минимальной оплате труда началась еще в 1946 году. Однако, несмотря на особое внимание к исполнению трудового законодательства, количество рабочих мест с оплатой труда ниже установленного законом минимума на предприятиях малого, среднего и даже крупного бизнеса резко увеличилось, особенно за два последних десятилетия. Экономика Ирана и его трудовое законодательство не являются эффективными, и иранское правительство не обеспечивает соблюдения законодательства о минимальной оплате труда. Таким образом, количество низкооплачиваемых рабочих мест и рабочих мест с неустойчивой занятостью растет.

Николас Понс-Виньон

Вызвав гигантский рост неравенства во всем мире, который привел к усилению в обществе противоречий, вежливо именуемых ныне «элементами дисбаланса», и который затем взорвался сначала финансовым, а потом и экономическим кризисом, неолиберальная политика грозит столкнуть многие экономики мира в пропасть неизведанных социально-политических последствий. И все же европейские страны, находящиеся в самом сердце этой сумятицы, почти не подают признаков сопротивления, набирающие силу общественные движения, которые выступают против выкупа банков за государственные средства и проведения мер жесткой экономики, пока что не сумели повлиять на господствующие партии и национальную политику. Вместо этого возникает впечатление, что именно та самая политическая смесь жесткой экономии и приватизации, которая сотрясала африканские, латиноамериканские и бывшие коммунистические страны в 80-е и 90-е годы, сегодня навязывается Европе. Ирония заключается в том, что большинство экономистов сегодня – и это факт – действительно признают, что такая политика имела катастрофические последствия. Вера в то, что причины, вызывавшие во всех других странах коллапс экономического роста и социальную катастрофу, в Европе будут иметь последствия положительные, является иллюзией, которая поддерживается большинством СМИ и группами, представляющими влиятельные интересы. Например, Ламберт (2012) особо отмечает склонность французских СМИ консультироваться с узкой группой экономистов, тесно связанных с (или скорее, оплачиваемых) финансовыми кругами и неизменно преуменьшающих ответственность банков в условиях кризиса и пользу от налогообложения именно финансового сектора, а не, скажем, рядовых граждан посредством повышения ставок НДС. В Италии «структурные реформы», которые должны бы стимулировать экономический рост, на самом деле сосредоточены на скорейшем достижении полной гибкости рынка труда в контексте, и без того характеризующимся очень высоким уровнем использования неустойчивых форм занятости.

Anna Wolańska

В Российских трудовых отношениях, как и в политике, много противоречий. С одной стороны, Владимир Путин выступил на Международной конференции труда 2011 года и прошел вместе с профсоюзами во время первомайской демонстрации 2012 года, формируя образ сторонника прогрессивного трудового законодательства и принципов социального партнерства. В России существует отлаженная система трипартизма: ни один социальный вопрос не решается без обсуждения на заседании постоянно действующей трехсторонней комиссии.

Российское правительство выступит принимающей стороной крупной международной конференции по вопросам достойного труда, которая состоится в Москве 11-12 декабря 2012 года. Целью конференции станет обсуждение дальнейшего развития трипартизма и социально-ответственных мер в ответ на вызовы глобального экономического кризиса. Ожидается, что в ней примут участие около 800 делегатов, включая премьер-министров, членов правительств, представителей организаций работодателей и профсоюзов из 80 стран.

Выступая в Женеве на совместном брифинге с Гаем Райдером, Генеральным директором Международной организации труда (МОТ), в ходе последней сессии Административного совета МОТ, заместитель министра труда и социальной защиты Российской Федерации Любовь Ельцова пригласила все государства-члены МОТ принять участие в конференции. Она подчеркнула, что Россия придает большое значение сотрудничеству в области развития международных трудовых и социальных стандартов, защиты индивидуальных и коллективных прав и интересов трудящихся, заявив, что «концепция достойного труда позволяет добиваться решения ключевых проблем, стоящих перед международным сообществом. Таких как создание новых рабочих мест, преодоление бедности, обеспечение социальной стабильности и глобализации на началах справедливости».

Тони Норфилд

Всем известно, что работники в разных странах получают разную заработную плату. Тем не менее, разница в оплате труда может быть поразительной: не только 10% или 20%, но зарплата в богатых странах, как правило, может превосходить зарплату в бедных странах в 2, 5, 10 или 20 раз. Господствующая экономическая теория объясняет это и оправдывает, утверждая, что труд рабочих в богатых странах более производителен, и что они являются более образованными и квалифицированными кадрами, работающими с более высокими технологиями. Однако это объяснение не увязывается с реальностью, так как многие рабочие, занятые в обрабатывающей промышленности бедных стран, являются, прямо или косвенно, работниками крупнейших корпораций, и работают с технологиями, сопоставимыми с теми, что используются в богатых странах.

Васко Педрина

Профсоюзная демократия и участие в ней рядовых членов профсоюза - две стороны одной медали, как для национального, так и для международного профсоюзного движения. Исторически сложилось, что профсоюзы создавались и руководились почти исключительно работниками, посвящавшими свое свободное время работе в профсоюзе. Вместе с ростом численности профсоюзов и укреплением их экономической силы, развивались административные и технические структуры, работой которых все чаще занимались освобождённые профсоюзные работники (занятые профсоюзной работой полный рабочий день). В итоге, эти организационные преобразования часто приводили к бюрократизации, ослаблению участия рядовых членов и профсоюзной демократии. Для подобной трансформации стало характерным все большее делегирование полномочий от профсоюзных активистов к профсоюзным чиновникам, ослабление профсоюзного присутствия на предприятиях и перемещение профсоюзной работы с рабочих мест в стены профсоюзных офисов.

От профсоюзного движения времен экономического бума к профсоюзному движению времен экономической депрессии[1]

В послевоенные годы экономического бума ("30 славных лет") подобные перемены не слишком серьезно сказывались на работниках в странах с сильными профсоюзными традициями: за столом переговоров с работодателями или правительством они не испытывали существенных трудностей при заключении социально-прогрессивных соглашений. Рожденный из пепла страшной войны «Дух Филадельфии»[2] лег в основу «европейской социальной модели» и послужил руководством к созданию относительно спокойной системы трудовых отношений, характерной для того периода времени (по крайней мере, в развитых странах ). Неолиберальное наступление 80-х и 90-х годов, а вместе с ним и первые признаки серьезного системного кризиса коренным образом изменили ситуацию. Многие профсоюзы оказались в положении «Голого короля»: парализованные собственной бюрократией, бессильные перед тенденциями, развивающимися в обществе потребления, лицом к лицу с новым поколением менеджеров, работающих в американском стиле, и жесткими политиками правого толка, которым было не до социального диалога. Словом, профсоюзы перестали всерьез восприниматься как уравновешивающая сила в обществе.

Рональдо Мунк

Эта статья рассказывает об исследовании, посвященном профсоюзам и их интернационализации в условиях глобализации. В ней приводятся доводы в пользу более открытого и менее пессимистического взгляда на эту тему, чем тот, что преобладает ныне. Этот взгляд опирается на опыт 1970-х годов и осознание глубины нынешнего кризиса.

Транснационализм
Профсоюзы и работники, которых они представляют, всегда были частью транснациональной системы трудовых отношений. Капитал всегда был мобилен и отношения между капиталом и наемным трудом никогда не были ограничены пределами национальных границ. Однако вплоть до недавнего времени система производственных отношений была ограничена почти исключительно национальными рамками. В 1970-х годах, в связи с индустриализацией бывших колониальных стран и превращением транснациональных компаний в ключевых игроков глобальной неоколониальной системы, возникло «новое» международное разделение труда. Это был период расцвета трансграничного взаимодействия профсоюзов и время надежды, которая вскоре рухнула, что профсоюзный интернационализм сможет выступать в качестве «уравновешивающей силы» по отношению к международным корпорациям.

Хансйорг Херр

Великая рецессия 2008-2010 гг. отразила экономическую нестабильность, условия для которой формировались в предыдущие десятилетия. В рамках Европейского валютного союза (ЕВС) кризис экономической модели, обусловленной финансовым развитием рынков, накладывается на глубокий кризис внутреннего государственного долга на фоне неопределенных интеграционных целей. Западный мир, и, прежде всего, Европа, стоит на пороге потерянного десятилетия.

Проект радикальной глобализации рынка
1950-60гг. могут считаться одним из лучших периодов в истории молодого капиталистического строя. Каждый мог получить свой «кусочек» прогресса. Динамика потребительского спроса была основана на достаточно сбалансированном распределении доходов. Инвестиционная активность была высокой и стабильной при низком уровне экономической неопределенности и устойчивом развитии спроса. Неустойчивая занятость была столь же редка, как и сложные финансовые продукты, или, как неприлично высокие зарплаты менеджеров. 1970-е годы стали началом кризиса, отразившего неспособность сложившейся экономической модели к адаптации. Кризис привел к тому, что в таких странах как Великобритания и США к власти пришли консервативные правительства, которые приступили к радикальной перестройке политики.